j. k. rowling's wizarding world

nagini

NAGINI | J. K. ROWLING'S WIZARDING WORLD

---

Нагайна | Волшебный мир Дж. Роулинг

---

Claudia Kim (не строго)

---

ОПИСАНИЕ И ПОЖЕЛАНИЯ
Отверженная и потерянная, экзотическая красавица, терзаемая проклятьем, которое по кусочку отщипывает от тебя человечность, заменяя теплую кожу холодной и гладкой чешуей. Каждый день, всматриваясь в зеркало, ты гадаешь - сколько? Сколько еще осталось этому лицу? Как долго человеческий разум будет преобладать над животными инстинктами? Схватить. Сжать. Поглотить. Желание, которому невозможно сопротивляться. Его можно лишь отсрочить, как и магию, что меняет тебя.
Однажды - навсегда.
За тобой охотятся. Яд маледиктуса редчайший алхимический ингредиент. Твое превращение - завораживающее и пугающее шоу. Столько желающих заковать тебя в цепи и нет никого, кто встанет на твою защиту. Раньше у тебя была цель, смысл и поиск. Но что теперь? Единственный, кому не все равно, оставил тебя.
Время наконец-то задуматься о том, чего хочешь ты сама. Будешь искать спасение от проклятия? Отомстишь обидчикам? Или просто насладишься последними днями, как закатом, после которого финальные титры?

---

По моей версии событий, Лита Лестрейндж осталась жива после финала второго фильма. Митинг Гриндевальда в катакомбах под кладбищем Пер Лашез это стартовая точка пересечения персонажей. Дальнейшее развитие событий готова обсудить.
Могу и умею dark!: Лита ловит маледиктуса и сажает под замок, сцеживая яд ради своих экспериментов, через Стокгольмский синдром добивается преданности Нагайны, превращая ее в смертоносный фамилиар.
Могу и умею drama: Проникшись сочувствием, Лита протягивает Нагайне руку помощи и они вместе ищут способ победить проклятие... Но не успевают. Или успевают? Давай узнаем это вместе, сюжет он же живой, и часто рождается сам в процессе игры.
С удовольствием поиграю не только gen при наличии взаимных симпатий.
Игра, скорее, для альтернативы, поскольку по основному сюжету уже много всего написано. Но при желании дам краткую сводку развития событий по нашей версии, найду, как вписать тебя в общую канву. Если желания нет - не страшно, давай просто напишем красивую историю.

---

НЕПРИЕМЛЕМО / НЕЖЕЛАТЕЛЬНО
По классике: не действуем в тексте за меня. Мелочи на уровне жеста и взгляда без проблем, но если я приду в твой пост и увижу, что я там внезапно кого-то убила или отлюбила, я развернусь и уйду, окей?
Я открыта к обсуждению игры, со мной можно вместе подумать и придумать, как все было. Будут сложности - пиши, будут мемы на поржать - неси)

---

МАНЕРА ИГРЫ
Скорость игры: Как правило, ответ в пределах 10 дней. Может быстрее, если будет вдохновение и свободное время. Но точно не дольше. Жду того же.
Строгие требования: Желание играть.
По согласованию: посты 4-8 k, третье лицо, настоящее-прошедшее время.

пример поста

В такую жару снять чулки все равно, что сбросить старую кожу. Лита откровенно блаженствует, пропуская упреки Лионеля мимо ушей. Конечно, попенять за дерзкую выходку с танцующими туфлями кузен обязан. Но он точно не осуждает ее всерьез, в его скорбной мине больше позы, чем правды. Для Литы главный показатель не его слова: веское предупреждение, тщательно дозированное осуждение… А иная реакция.
У маленькой шалости Литы точно не было свидетелей, она же не полная дура, чтобы так нелепо подставляться. Но для надежности кузен ее прикрыл. Действуя быстро, аккуратно, не беспалочковой, бери круче, невербальной магией. Это говорит о высочайшем уровне силы. Впрочем, от старшего в роду Савиньяк меньшего ждать не приходится… А еще это явно отработанная привычка, действие, доведенное до абсолютного автоматизма.
Так вот, что первым приходит ему на ум, когда он сталкивается с потенциальной проблемой?
Ни взрыва, ни паники, только спокойствие и контроль — себя и окружения. Это весьма обнадеживает. Как и то, что он не стал нудеть, выговаривая Лите, словно маленькой девочке… Хотя, очевидно, поставил ее “на карандаш”, посчитав импульсивной. Тем лучше.
Лита была не настолько тщеславна, чтобы причислять себя к угрозам для Лионеля Савиньяка. Но вот стать для него обузой она вполне могла. В силу непосредственности характера или неких внешних обстоятельств, которые спровоцируют ее собственные… автоматические реакции.
Жизненно важно знать, как твой спутник отреагирует на подобное. И тут, увы, без провокаций не обойтись.
Оправдываться Лита не собиралась, но Лионель того и не требовал.
Он вообще повел себя безупречно.
Разумеется, только такая реакция и достойна джентльмена. Но Лита на своем посту секретарши главы департамента магического правопорядка видела столько недопустимых слабостей у людей благородных и облеченных властью, что иногда у нее фантомно ныла Британия. Как зубы.
Когда Лита просила кузена о сопровождении, она прекрасно осознавала, что тем самым дает ему право распоряжаться собой. Начиная от бронирования каюты, мелочей вроде выбора блюд (при совместной трапезе кавалер всегда заказывает для леди) и развлечений… И заканчивая вопросами куда более серьезными.
В своем ответном письме и при личном разговоре Лионель подчеркнул, что не любопытен, терпим к чужим слабостям и не намерен навязывать родственнице свою волю. Сейчас он это подтвердил на практике. Фините было бы проще и быстрее… Но такого грубого вмешательства даже в свое дурачество ведьма не стерпит ни за что.

И прояснить этот момент им лучше раньше, чем позже. Сколько они уже плывут? Лита ленилась посмотреть на часы. Пожалуй, пару-тройку часов. Когда они выходили из порта вокруг реяли сонмы птиц, а сейчас вокруг не видно ни одной. Исчезли не только чайки, отстали и куда более выносливые альбатросы. Значит, аппарировать отсюда уже не получится, магия Литы не добьет до берега. Не говоря уже о сложности расчета нужных координат с учетом того, что она находится на движущемся объекте. Кажется, в пятьдесят две тысячи лошадиных сил, водоизмещением… О, да не важно, проще на метле. Полчаса лету, если не беречь прическу.
Разумеется, в ридикюле для подстраховки была припасена пара метел.
Лита щелкнула фермуаром, нырнула рукой в шелковое нутро безразмерной сумочки и достала солнечные очки. Пряча глаза за линзами томно-розового цвета, она безмятежно улыбнулась своему спутнику, снова с комфортом устраиваясь в кресле. Внутри себя на полвитка отпуская сжатую пружину напряжения.
Конечно, невозможно быть готовой ко всему. Но можно встретить хаос на своих условиях. И в достойной компании.

Лита сама плыла не только к, но и уплывала подальше от излишнего внимания к своей персоне. Официально ее так и не объявили мертвой… Но множество свидетелей видели смерть Литы на митинге Гриндевальда под кладбищем Пер Лашез. Лучше прочего ее гибель подтверждал нервный срыв безутешного жениха, который выжег Адским Пламенем центр города, добавив к погребальному костру погибшей невесты достаточно чужих смертей. Хотелось пошутить, что в нынешние времена не каждый император удостаивается таких пышных почестей, но недавняя смерть эрцгерцога Фердинанда, втянувшая всю Европу в пламя войны, все же перевешивала пустое кокетство леди Лестрейндж. Вот досада.
В творящейся неразберихе Лите легко удалось ускользнуть. Однако это лишь вопрос времени, когда за ее поиски возьмутся всерьез. Лита ждала неизбежной встречи со своими коллегами из аврората. Вероятно — допроса под веритасерумом. При таких перспективах сопровождение кузена добавляло ей неочевидных преимуществ. Лита Лестрейндж никуда не бежит и не скрывается. А путешествует по семейным делам в компании особого полномочного представителя Министерства Магии. Способного защитить ее не только от навязчивых магглов, но и от излишне ретивых ищеек.
Ах, если бы Лионель все-таки расщедрился на румынский акцент!..

Впрочем, “неизбежная” встреча с представителями закона, отнюдь не значит “скорая”, верно? Тот же Гриндевальд годами шатался по континенту, как цыган, легко ускользая от преследователей. Маги отслеживали камины и портключи, но неволшебный транспорт контролировали спустя рукава. Все потому, что замшелые снобы в алых мантиях верили — простецы все еще не придумали ничего сложнее конной колесницы. Их бы сюда, на “Королеву Катарину”... и сразу в топку.
Если подумать, Лита могла осесть в Аргентине, как это принято у послевоенных эмигрантов. Или поездить по Новому Свету, повторяя свое давнее путешествие с тетушкой Корделией. Но все ее финансы и деловые партнерства, доставшиеся от отца, пока еще были крепко завязаны на Англию. Значит, придется вернуться. Как только она убедится, что имя нового Лестрейнджа не появится в списках учеников Хогвартса к нынешней осени.
Лионель не спрашивал ни про Париж, ни про маленького ублюдка. И за это Лита была ему отдельно признательна. Попутчик показал себя деликатным собеседником. Впрочем, вероятно, его рафинированная интеллигентность скрывала за собой тотальное равнодушие. Но Лита сама всегда больше изображала, чем чувствовала. Так что… ей ли осуждать?
Тем занятнее, что он обратил внимание на стюарда. И, кажется, даже посочувствовал мальчишке?

Избегая использовать чары, Лита вяло обмахивалась рукой. Легкий бриз не спасал от послеобеденной жары. На латунных элементах обшивки можно было жарить яичницу. Солнце плавно смещалось, растворяя тень их полога. Отары пассажиров, шумно слонявшиеся по палубе, наконец-то попрятались. Лита подумала, что ей стоит принять ванну и переодеться к вечеру… Горничные наверняка уже разобрали багаж.
— Пожалуй, я хочу взглянуть на свою каюту. Проводишь меня, кузен?
Уже вставая, она мимоходом мазнула взглядом по упомянутому Лионелем стюарду, с явной надеждой ждущему приказаний.
— Думаю, дело в тебе, Ли, — деликатно прошептала Лита, снова беря Савиньяка под руку. — Поднявшись на борт ты отказался от личного стюарда… Но стать тем, кто исполняет твои персональные поручения — хорошая возможность для этого молодого человека подняться по карьерной лестнице. Он это осознает, вот и старается не упустить свой шанс.
По опыту леди Лестрейндж личные симпатии обслуги редко бывали бескорыстны. А потому не заслуживали внимания, если ты не собираешься покупать их преданность. Хотя, кто знает, может, кузен передумает и даст мальчику заветный шанс?
— Кстати, давно хочу тебя спросить… Ты уже бывал в Южной Америке? Я еду впервые и совершенно не представляю, чего мне стоит ожидать…

Все начинается с кадра сверху – цветного и тошнотворно громкого.

Соседи.
Рэй зло поморщился, понимая, что сам подписался на это "развлечение". В кои-то веке решил сэкономить. Не переплачивать за баснословно-роскошный вид из окон пентхауса, стоящий таких же баснословных денег, а ограничиться более скромной квартирой. Да, под двести квадратов. Да, с панорамным остеклением, через которое ночи вливаются в комнату нескончаемым черным потоком. (Он любит всматриваться в эти ночи до тех пор, пока горизонт на востоке не начнет невинно золотиться). Да, с тремя ванными. Допустим.
Много-много прекрасных "да". И всего-то одно крошечное, незначительное "нет".
Соседи.

Они въезжали три дня. Три полных дня. За это время можно было перетаскать все картины из галереи Лувра, включая запасники и реставрационные мастерские, но эти ублюдки явно не торопились. Еще столько же времени длились перестановки. Стекла в его роскошных панорамных окнах жалобно вздрагивали каждый раз, когда кому-то на верхнем этаже приходило в голову поискать более удачное место для рояля. Или сейфа. Или еще какой-нибудь полутонновой покупки, которыми жадные до мебели соседи набили свое новое жилье. И вот только-только все успокоилось, как... внезапно! Они начали ремонт. Вы подумайте, какая неожиданность!

Смит отнял у своей головной боли бутылку "Хайленд Парка" и глотнул прямо из горла. Глоток был далеко не первым, поэтому не обжег, а мягко прокатился по пищеводу и осел в желудке приятным сгустком тепла. Ненадолго полегчало. Но уже следующий визгливый аккорд электродрели вернул Рэя к мысли о массовой резне.
Ему стоило проветриться. А еще лучше, проветриться и развеяться. Поужинать в приличном ресторане, побаловать себя приятной покупкой. Благо, скоро Рождество. И кому устраивать праздник, если не себе? Вот только прикончить бутылку. Нет. Успеется. А вот сбежать из какофонического ада чем раньше, тем лучше.

***

На улице было серо и зябко. Порывистый ветер отвоевывал у тела последние крохи тепла, но Рэй не торопился снова оказаться под крышей. Его пижонское пальто стоило две с лишним штуки фунтов, но было рассчитано на умеренный среднеконтинентальный климат, а не на зимовку на Шотландской границе, и потому почти не грело. Шапкой он пренебрегал даже в лютый мороз, а тонкий кашемировый шарф мог считаться стильным аксессуаром, но уж точно не источником тепла. И все-таки Рэй не торопился домой.
Холод освежал его и помогал избавиться от навязчивой жажды членовредительства.
Он начал с центра города, испещренного пешеходными улицами, площадьми и бульварами, но предрождественский ажиотаж постепенно вытолкнул его на периферию, в более тихие и безлюдные районы. Парк, набережная, парк поменьше... Рэй бродил без какой-либо цели, поэтому мало внимания обращал на то, куда несут ноги. Остановился он только когда оказался в знакомой среде старого блошиного рынка.
Это место он полюбил с первого визита, и теперь посещал часто и всегда охотно, не смотря на явное несоответствие своего вида и окружающей обстановки.

Мистер Смит, одетый с иголочки, казался абсолютно неуместным и инородным среди выцветших от времени, затасканных и залапанных тысячами немытых пальцев вещей. Но он здоровался по именам с продавцами, подхватывал случайные беседы и останавливался перекинуться парой слов с предводителем банды рыночных карманников и со временем его стали считать, если не за своего, то за хорошего знакомого.

Горбоносая, смуглая Сибилл с осиной талией и ступнями античной статуи отрывалась от воскуривания "Pink Floyd" над священным алтарем с пиратскими дисками, которыми никто не интересовался последние лет эдак десять. Растаманы-дредоносцы провожали его жадными покрасневшими от ганджи глазами. Они зачастую снабжали Рэя умиротворяюще-теплыми, нагретыми в ладонях пакетиками с высушенной травой, предлагали продегустировать новые смеси или просто угощали кофе, щедро подслащенным ЛСД вместо сливок. Старикашка-карлик, бдительно охраняющий вход в музыкальный магазин с редкими виниловыми пластинками, обычно откладывал свой несвежий номер Дейли Принт с очередной фееричной статьей вездесущего Флетчера, чтобы хитро оскалился отличной коллекцией стоматологического золота. Лоточники призывно улыбались в надежде сбагрить товар хоть за пол цены и пойти отпаиваться в ближайший бар.
Рэй считался щедрым, хоть и склочным клиентом и почти никогда не уходил с рынка с пустыми руками.

***

Сегодня его выбор остановился на музыкальном магазине, где среди вульгарных переизданий Боуи и Кисс в кричащих обложках можно было отыскать раритетные записи Эллингтона или Паркера. Где продавец всегда предлагал ему покурить, отдохнуть и поговорить о мотивах Шопена в произведениях Брубека. Где сладко пахло пылью и анашой, смешанных в самых непредсказуемых пропорциях. И где всегда было тихо.
После концерта для одной электродрели и перфоратора с оркестром и немелодичного разноголосого гомона предпраздничной толпы на городских улицах, это всеми давно позабытое место идеально подходило.
Мысленно он уже слышал звон колокольчика над дверью, отогревал покрасневшие мочки ушей и кончик носа, и интересовался у хозяина магазина содержимым нового привоза винила, поэтому почти не смотрел по сторонам.
За что поплатился, налетев на высокого мужчину, что-то покупавшего у старичка-карлика в вульгарной цветастой шали.
- Простите. Моя вина. - Рэй посчитал бы инцидент исчерпанным и спокойно поспешил дальше, но от удара покупка мужчины выскользнула у того из рук и рассыпалась по снегу воинством черно-белых шахматных фигурок.
- Еще раз простите. - он остановился, чтобы помочь собрать противоборстующие армии, и только после этого поднял глаза.

***
Все заканчивается кадром сверху – цветным, но без звука.

Микки Пирсон смотрит на него сверху вниз, и улыбался губами божества, заметившего опарыша в навозной куче.

— Вы думаете, нас ждут жаркие, во всех смыслах, дни?
— Понимаю, эрэа, о чем вы. И да, ждут, более чем уверен. так что готовьте солнцезащитный крем и попкорн, будет жарко!
Эмиль хмыкнул, откидываясь на высоком барном стуле, и выключил звук. Да не пошли б вы? Ложка звонко отскочила от полированной столешницы, и была такова — лезть за ней под стойку Савиньяку было искренне лень, спать хотелось жуть как, так что велика была вероятность там же и вырубиться. Есть мороженое однако стало нечем, лень  же победила и в этом раунде, так что банка отправилась в морозилку, а Эмиль к шадди машине — Лионель должен был бы уже спуститься, и, Миль по себе знал. как неохота возиться с утра со всем этим, или пить растворимую бурду, да ее дома и не было, Эмиль выхлебал последнее еще вчера а доставку — что? Правильно, заказать было лень. Это вне дома Эмиль был воплощение многозадачности и все у него было как по нотам, а дома идите к Леворукому, кошек только оставьте, он был ленивой задницей.

Собрав брату нехитрый завтрак из шадди и бутерброда, Эмиль плюхнулся на диван, со своей порцией, и, скрестив ноги на мориский манер, принципиально переключил на канал с последними сплетнями про звезд кино —  Катари, конечно же, была вот вообще везде, и это утро исключением не стало. Тем не менее ее вечно страдающая мордашка раздражала сегодня чуть меньше, чем новостники, которых Эмиль слушал ну совершенно не потому, что нравилось, работа просто была такая. Но иногда он потакал собственной лени, и просто просил выжимку у зама уже в штабе. Тем паче что заняться было чем — он промониторил по диагонали Талигграм, Талигклассники, и прочие соцсети, где они публиковались, включая зарубежные платформы, переключился на почту, поскроллил, интереса ради, аккаунт Ариго, Штанцлера, Оллара, залил в свой подготовленный пост о последней выставке, на которую довелось попасть, конечно, ДО ее официального открытия, так что много выложить не получилось, а что получилось то было тщательно утверждено всей их командой, все-таки у Марианны был прекрасный нюх и меру она знала, Эмиль доверял ей, ну, насколько мог, она, как и любой другой житель этой кругленькой планетки, все-таки не Ли и не Арно, чтобы слепо и безоговорочно им доверять.

— Ли, я копчиком чую, ты уже работаешь, спускайся, твоего линарца подадут через сорок минут! — не отрываясь от планшета, прокричал Эмиль. О, это почти наверняка заставит Лионеля закатить глаза, ну и ладно? Зато быстрее спустится делать Эмилю мозги, на тему поведения, мороженого на завтрак, и опасной близости шадди от дивана. Обивка же, некуртуазно же, не завтрак же а Леворукий знает что, бла бла бла.
Эмиль нахмурился  — странно, разве Ракан должен был быть в больнице? Савиньяк поскролил еще, внимательнее изучил подписи к последним публикациям, и начал раздражаться от собственной невнимательности, вот же прямой намек на школу, где недавно была акция протеста, они тогда еще не стали рисковать с начбезом и не выпустили Фердинанда к ученикам, хотя тот, дурачок, рвался, подумаешь мол толпа, ну и что, что разъяренная.

А теперь вот больница — сториз с улыбающимся Альдо, который вручал машинку малышу с ожогами, Альдо, сидящий у постели девочки с большим плюшевым мориском, на котором красовалось шикарное седло, в точности как настоящее... Следующую сториз Марсель мог бы даже и не открывать, старушка, которая мечтала о букете цветов, как ей дарил муж в молодости. И — да, именно такая сториз, чтоб их, там и была! Что за чертовщина? Что у них там в штабе, провидица сидит? Или второй Марсель  Валме, с ним  и Марианной? Он помотал головой, да ну нет, глупое совпадение, столица хоть и большая, да такие выходы перед выборами это классика, просто больница крупная и известная, в центре, скорректируют маршрут —  он тут же принялся строчить Марианне, чтобы меняла больницу на Сен-Антуан, Оллара должны были «случайно» застать за помощью социальной парикмахерской, мол Фердинанд приехал узнать, привезли ли им заказы, и лично посмотреть все-ли выполнили как сотрудники просили, и тут зеваки, соцсети, охи ахи. Да, больницу придется отменить, но это и к лучшему, на окраине стоит старенький центр помощи пожилым, Марсель планировал делать ставку на скромность Оллара, мол не хочется светиться, все делаю по велению души а не пиара  для.

— Лионель! — нервно позвал Эмиль, расстроившийся, однако ж, срывом своего идеального плана на завтра. Мелочь, а неприятно тем не менее, он так старался, все вылизывал, речи писал, нанимал людей, вот это вот все куда теперь? Под хвост Альдо и Августу! Старый ублюдок занял у Леворукого два понедельника, ровно чтобы их кошмарить, вот исключительно! Merde. — Нет, ну ты представляешь, какая скотина?

Кто-то смотрит. Пристально и не отводя глаз. Это ощущение зудит где-то на затылке. От него неуютно. Оно заставляет ёжиться и оглядываться. Люди называют это социальной тревогой. Эффектом прожектора. Этим страдают те, у кого есть проблемы с самооценкой. Им постоянно кажется, что за ними наблюдают. Что стоит им что-то сделать — и это будет так громко, что все заметят, все оценят и осудят. И всегда в плохую сторону. Обычно причина — стыд за какую-то прошлую ошибку, когда реально высмеяли, обидели или еще что. Человек начинает себя контролировать постоянно, вплоть до мелочей, будто за ним постоянно следят через скрытую камеру. Глазами воображаемых других человек всегда безжалостно освистывается... Но у Дэниела Моллоя таких проблем нет. За ним наблюдают взаправду и он это ощущает уже намного ниже шейных позвонков, отчего теряет терпение и отправляется на поиски этих глаз. Арману незачем скрываться, поэтому он позволяет себя заметить почти сразу же. Он сидит за отдельным столиком, телепатически оберегая свое одиночество от непрошенных гостей, но пропуская туда кудрявого журналиста.

Став бессмертным, с этим ощущением смиряешься. Вампир может читать мысли людей, хоть это и требует тренировки навыка. Но заглушить всеобщий вампирский гомон в собственной голове требует еще больше усилий. Слава богам, что это не коллективный разум, где все смешалось бы и походило на кровавую кашу. В прочем, мир давно уже сам ее напоминает. Не без их трудов, конечно. И есть те, кто в ней тонут и захлебываются, но Моллой, судя по всему, не из того теста. Он добровольно ныряет в грязь и каждый раз выныривает на поверхность с каким-нибудь спасенным с самого дна алмазом. Что помогает ему? Беспрецедентная удача или одна только сила упрямства? Что заставляет его? Любовь к своему делу или извращенное удовольствие наблюдать самые неприятные стороны людской жизни? Или все разом? И как тогда оно уживается все в одном сосуде? Армана редко занимало столько вопросов относительно одного человека. Обычно все ответы лежат на поверхности. Обычно даже не приходится глубоко читать, и он захлопывает эту книгу быстро, окропляя страницы кровью автора. Потому что ее даже не жалко. Потому что самое интересное в его жизни — это его смерть. Этой же крови Арман жаждет испить, но не проронить ни капли. С ней в его разум придет самый разнообразный опыт, который нарочно не придумаешь. Сейчас Арман видит только жалкие обрывки, затянутые дымкой человеческой памяти, но с кровью он впитает все как было — с деталями, с эмоциями,.. Черт. Похоже, главный талант этого человека — нарваться, даже не подозревая, где он наступил на мину. Меньше всего хотел сейчас Арман помнить, кто он.

— Как грубо. — И неподвижная доселе статуя оживает, вспоминая, что в руках, вообще-то, он держит бокал чего-то крепкого, и делает глоток. — А стоило бы считать себя шедевром. В этом есть зерно здравой самооценки, разве нет, мистер...? — Арман вопросительно поднимает брови, рассчитывая, что незнакомец все-таки вспомнит о приличиях и представится. Сам. Тогда с него будут взятки гладки.