j. k. rowling's wizarding world

nagini

NAGINI | J. K. ROWLING'S WIZARDING WORLD

---

Нагайна | Волшебный мир Дж. Роулинг

---

Claudia Kim (не строго)

---

ОПИСАНИЕ И ПОЖЕЛАНИЯ
Отверженная и потерянная, экзотическая красавица, терзаемая проклятьем, которое по кусочку отщипывает от тебя человечность, заменяя теплую кожу холодной и гладкой чешуей. Каждый день, всматриваясь в зеркало, ты гадаешь - сколько? Сколько еще осталось этому лицу? Как долго человеческий разум будет преобладать над животными инстинктами? Схватить. Сжать. Поглотить. Желание, которому невозможно сопротивляться. Его можно лишь отсрочить, как и магию, что меняет тебя.
Однажды - навсегда.
За тобой охотятся. Яд маледиктуса редчайший алхимический ингредиент. Твое превращение - завораживающее и пугающее шоу. Столько желающих заковать тебя в цепи и нет никого, кто встанет на твою защиту. Раньше у тебя была цель, смысл и поиск. Но что теперь? Единственный, кому не все равно, оставил тебя.
Время наконец-то задуматься о том, чего хочешь ты сама. Будешь искать спасение от проклятия? Отомстишь обидчикам? Или просто насладишься последними днями, как закатом, после которого финальные титры?

---

По моей версии событий, Лита Лестрейндж осталась жива после финала второго фильма. Митинг Гриндевальда в катакомбах под кладбищем Пер Лашез это стартовая точка пересечения персонажей. Дальнейшее развитие событий готова обсудить.
Могу и умею dark!: Лита ловит маледиктуса и сажает под замок, сцеживая яд ради своих экспериментов, через Стокгольмский синдром добивается преданности Нагайны, превращая ее в смертоносный фамилиар.
Могу и умею drama: Проникшись сочувствием, Лита протягивает Нагайне руку помощи и они вместе ищут способ победить проклятие... Но не успевают. Или успевают? Давай узнаем это вместе, сюжет он же живой, и часто рождается сам в процессе игры.
С удовольствием поиграю не только gen при наличии взаимных симпатий.
Игра, скорее, для альтернативы, поскольку по основному сюжету уже много всего написано. Но при желании дам краткую сводку развития событий по нашей версии, найду, как вписать тебя в общую канву. Если желания нет - не страшно, давай просто напишем красивую историю.

---

НЕПРИЕМЛЕМО / НЕЖЕЛАТЕЛЬНО
По классике: не действуем в тексте за меня. Мелочи на уровне жеста и взгляда без проблем, но если я приду в твой пост и увижу, что я там внезапно кого-то убила или отлюбила, я развернусь и уйду, окей?
Я открыта к обсуждению игры, со мной можно вместе подумать и придумать, как все было. Будут сложности - пиши, будут мемы на поржать - неси)

---

МАНЕРА ИГРЫ
Скорость игры: Как правило, ответ в пределах 10 дней. Может быстрее, если будет вдохновение и свободное время. Но точно не дольше. Жду того же.
Строгие требования: Желание играть.
По согласованию: посты 4-8 k, третье лицо, настоящее-прошедшее время.

пример поста

В такую жару снять чулки все равно, что сбросить старую кожу. Лита откровенно блаженствует, пропуская упреки Лионеля мимо ушей. Конечно, попенять за дерзкую выходку с танцующими туфлями кузен обязан. Но он точно не осуждает ее всерьез, в его скорбной мине больше позы, чем правды. Для Литы главный показатель не его слова: веское предупреждение, тщательно дозированное осуждение… А иная реакция.
У маленькой шалости Литы точно не было свидетелей, она же не полная дура, чтобы так нелепо подставляться. Но для надежности кузен ее прикрыл. Действуя быстро, аккуратно, не беспалочковой, бери круче, невербальной магией. Это говорит о высочайшем уровне силы. Впрочем, от старшего в роду Савиньяк меньшего ждать не приходится… А еще это явно отработанная привычка, действие, доведенное до абсолютного автоматизма.
Так вот, что первым приходит ему на ум, когда он сталкивается с потенциальной проблемой?
Ни взрыва, ни паники, только спокойствие и контроль — себя и окружения. Это весьма обнадеживает. Как и то, что он не стал нудеть, выговаривая Лите, словно маленькой девочке… Хотя, очевидно, поставил ее “на карандаш”, посчитав импульсивной. Тем лучше.
Лита была не настолько тщеславна, чтобы причислять себя к угрозам для Лионеля Савиньяка. Но вот стать для него обузой она вполне могла. В силу непосредственности характера или неких внешних обстоятельств, которые спровоцируют ее собственные… автоматические реакции.
Жизненно важно знать, как твой спутник отреагирует на подобное. И тут, увы, без провокаций не обойтись.
Оправдываться Лита не собиралась, но Лионель того и не требовал.
Он вообще повел себя безупречно.
Разумеется, только такая реакция и достойна джентльмена. Но Лита на своем посту секретарши главы департамента магического правопорядка видела столько недопустимых слабостей у людей благородных и облеченных властью, что иногда у нее фантомно ныла Британия. Как зубы.
Когда Лита просила кузена о сопровождении, она прекрасно осознавала, что тем самым дает ему право распоряжаться собой. Начиная от бронирования каюты, мелочей вроде выбора блюд (при совместной трапезе кавалер всегда заказывает для леди) и развлечений… И заканчивая вопросами куда более серьезными.
В своем ответном письме и при личном разговоре Лионель подчеркнул, что не любопытен, терпим к чужим слабостям и не намерен навязывать родственнице свою волю. Сейчас он это подтвердил на практике. Фините было бы проще и быстрее… Но такого грубого вмешательства даже в свое дурачество ведьма не стерпит ни за что.

И прояснить этот момент им лучше раньше, чем позже. Сколько они уже плывут? Лита ленилась посмотреть на часы. Пожалуй, пару-тройку часов. Когда они выходили из порта вокруг реяли сонмы птиц, а сейчас вокруг не видно ни одной. Исчезли не только чайки, отстали и куда более выносливые альбатросы. Значит, аппарировать отсюда уже не получится, магия Литы не добьет до берега. Не говоря уже о сложности расчета нужных координат с учетом того, что она находится на движущемся объекте. Кажется, в пятьдесят две тысячи лошадиных сил, водоизмещением… О, да не важно, проще на метле. Полчаса лету, если не беречь прическу.
Разумеется, в ридикюле для подстраховки была припасена пара метел.
Лита щелкнула фермуаром, нырнула рукой в шелковое нутро безразмерной сумочки и достала солнечные очки. Пряча глаза за линзами томно-розового цвета, она безмятежно улыбнулась своему спутнику, снова с комфортом устраиваясь в кресле. Внутри себя на полвитка отпуская сжатую пружину напряжения.
Конечно, невозможно быть готовой ко всему. Но можно встретить хаос на своих условиях. И в достойной компании.

Лита сама плыла не только к, но и уплывала подальше от излишнего внимания к своей персоне. Официально ее так и не объявили мертвой… Но множество свидетелей видели смерть Литы на митинге Гриндевальда под кладбищем Пер Лашез. Лучше прочего ее гибель подтверждал нервный срыв безутешного жениха, который выжег Адским Пламенем центр города, добавив к погребальному костру погибшей невесты достаточно чужих смертей. Хотелось пошутить, что в нынешние времена не каждый император удостаивается таких пышных почестей, но недавняя смерть эрцгерцога Фердинанда, втянувшая всю Европу в пламя войны, все же перевешивала пустое кокетство леди Лестрейндж. Вот досада.
В творящейся неразберихе Лите легко удалось ускользнуть. Однако это лишь вопрос времени, когда за ее поиски возьмутся всерьез. Лита ждала неизбежной встречи со своими коллегами из аврората. Вероятно — допроса под веритасерумом. При таких перспективах сопровождение кузена добавляло ей неочевидных преимуществ. Лита Лестрейндж никуда не бежит и не скрывается. А путешествует по семейным делам в компании особого полномочного представителя Министерства Магии. Способного защитить ее не только от навязчивых магглов, но и от излишне ретивых ищеек.
Ах, если бы Лионель все-таки расщедрился на румынский акцент!..

Впрочем, “неизбежная” встреча с представителями закона, отнюдь не значит “скорая”, верно? Тот же Гриндевальд годами шатался по континенту, как цыган, легко ускользая от преследователей. Маги отслеживали камины и портключи, но неволшебный транспорт контролировали спустя рукава. Все потому, что замшелые снобы в алых мантиях верили — простецы все еще не придумали ничего сложнее конной колесницы. Их бы сюда, на “Королеву Катарину”... и сразу в топку.
Если подумать, Лита могла осесть в Аргентине, как это принято у послевоенных эмигрантов. Или поездить по Новому Свету, повторяя свое давнее путешествие с тетушкой Корделией. Но все ее финансы и деловые партнерства, доставшиеся от отца, пока еще были крепко завязаны на Англию. Значит, придется вернуться. Как только она убедится, что имя нового Лестрейнджа не появится в списках учеников Хогвартса к нынешней осени.
Лионель не спрашивал ни про Париж, ни про маленького ублюдка. И за это Лита была ему отдельно признательна. Попутчик показал себя деликатным собеседником. Впрочем, вероятно, его рафинированная интеллигентность скрывала за собой тотальное равнодушие. Но Лита сама всегда больше изображала, чем чувствовала. Так что… ей ли осуждать?
Тем занятнее, что он обратил внимание на стюарда. И, кажется, даже посочувствовал мальчишке?

Избегая использовать чары, Лита вяло обмахивалась рукой. Легкий бриз не спасал от послеобеденной жары. На латунных элементах обшивки можно было жарить яичницу. Солнце плавно смещалось, растворяя тень их полога. Отары пассажиров, шумно слонявшиеся по палубе, наконец-то попрятались. Лита подумала, что ей стоит принять ванну и переодеться к вечеру… Горничные наверняка уже разобрали багаж.
— Пожалуй, я хочу взглянуть на свою каюту. Проводишь меня, кузен?
Уже вставая, она мимоходом мазнула взглядом по упомянутому Лионелем стюарду, с явной надеждой ждущему приказаний.
— Думаю, дело в тебе, Ли, — деликатно прошептала Лита, снова беря Савиньяка под руку. — Поднявшись на борт ты отказался от личного стюарда… Но стать тем, кто исполняет твои персональные поручения — хорошая возможность для этого молодого человека подняться по карьерной лестнице. Он это осознает, вот и старается не упустить свой шанс.
По опыту леди Лестрейндж личные симпатии обслуги редко бывали бескорыстны. А потому не заслуживали внимания, если ты не собираешься покупать их преданность. Хотя, кто знает, может, кузен передумает и даст мальчику заветный шанс?
— Кстати, давно хочу тебя спросить… Ты уже бывал в Южной Америке? Я еду впервые и совершенно не представляю, чего мне стоит ожидать…

Все начинается с кадра сверху – цветного и тошнотворно громкого.

Соседи.
Рэй зло поморщился, понимая, что сам подписался на это "развлечение". В кои-то веке решил сэкономить. Не переплачивать за баснословно-роскошный вид из окон пентхауса, стоящий таких же баснословных денег, а ограничиться более скромной квартирой. Да, под двести квадратов. Да, с панорамным остеклением, через которое ночи вливаются в комнату нескончаемым черным потоком. (Он любит всматриваться в эти ночи до тех пор, пока горизонт на востоке не начнет невинно золотиться). Да, с тремя ванными. Допустим.
Много-много прекрасных "да". И всего-то одно крошечное, незначительное "нет".
Соседи.

Они въезжали три дня. Три полных дня. За это время можно было перетаскать все картины из галереи Лувра, включая запасники и реставрационные мастерские, но эти ублюдки явно не торопились. Еще столько же времени длились перестановки. Стекла в его роскошных панорамных окнах жалобно вздрагивали каждый раз, когда кому-то на верхнем этаже приходило в голову поискать более удачное место для рояля. Или сейфа. Или еще какой-нибудь полутонновой покупки, которыми жадные до мебели соседи набили свое новое жилье. И вот только-только все успокоилось, как... внезапно! Они начали ремонт. Вы подумайте, какая неожиданность!

Смит отнял у своей головной боли бутылку "Хайленд Парка" и глотнул прямо из горла. Глоток был далеко не первым, поэтому не обжег, а мягко прокатился по пищеводу и осел в желудке приятным сгустком тепла. Ненадолго полегчало. Но уже следующий визгливый аккорд электродрели вернул Рэя к мысли о массовой резне.
Ему стоило проветриться. А еще лучше, проветриться и развеяться. Поужинать в приличном ресторане, побаловать себя приятной покупкой. Благо, скоро Рождество. И кому устраивать праздник, если не себе? Вот только прикончить бутылку. Нет. Успеется. А вот сбежать из какофонического ада чем раньше, тем лучше.

***

На улице было серо и зябко. Порывистый ветер отвоевывал у тела последние крохи тепла, но Рэй не торопился снова оказаться под крышей. Его пижонское пальто стоило две с лишним штуки фунтов, но было рассчитано на умеренный среднеконтинентальный климат, а не на зимовку на Шотландской границе, и потому почти не грело. Шапкой он пренебрегал даже в лютый мороз, а тонкий кашемировый шарф мог считаться стильным аксессуаром, но уж точно не источником тепла. И все-таки Рэй не торопился домой.
Холод освежал его и помогал избавиться от навязчивой жажды членовредительства.
Он начал с центра города, испещренного пешеходными улицами, площадьми и бульварами, но предрождественский ажиотаж постепенно вытолкнул его на периферию, в более тихие и безлюдные районы. Парк, набережная, парк поменьше... Рэй бродил без какой-либо цели, поэтому мало внимания обращал на то, куда несут ноги. Остановился он только когда оказался в знакомой среде старого блошиного рынка.
Это место он полюбил с первого визита, и теперь посещал часто и всегда охотно, не смотря на явное несоответствие своего вида и окружающей обстановки.

Мистер Смит, одетый с иголочки, казался абсолютно неуместным и инородным среди выцветших от времени, затасканных и залапанных тысячами немытых пальцев вещей. Но он здоровался по именам с продавцами, подхватывал случайные беседы и останавливался перекинуться парой слов с предводителем банды рыночных карманников и со временем его стали считать, если не за своего, то за хорошего знакомого.

Горбоносая, смуглая Сибилл с осиной талией и ступнями античной статуи отрывалась от воскуривания "Pink Floyd" над священным алтарем с пиратскими дисками, которыми никто не интересовался последние лет эдак десять. Растаманы-дредоносцы провожали его жадными покрасневшими от ганджи глазами. Они зачастую снабжали Рэя умиротворяюще-теплыми, нагретыми в ладонях пакетиками с высушенной травой, предлагали продегустировать новые смеси или просто угощали кофе, щедро подслащенным ЛСД вместо сливок. Старикашка-карлик, бдительно охраняющий вход в музыкальный магазин с редкими виниловыми пластинками, обычно откладывал свой несвежий номер Дейли Принт с очередной фееричной статьей вездесущего Флетчера, чтобы хитро оскалился отличной коллекцией стоматологического золота. Лоточники призывно улыбались в надежде сбагрить товар хоть за пол цены и пойти отпаиваться в ближайший бар.
Рэй считался щедрым, хоть и склочным клиентом и почти никогда не уходил с рынка с пустыми руками.

***

Сегодня его выбор остановился на музыкальном магазине, где среди вульгарных переизданий Боуи и Кисс в кричащих обложках можно было отыскать раритетные записи Эллингтона или Паркера. Где продавец всегда предлагал ему покурить, отдохнуть и поговорить о мотивах Шопена в произведениях Брубека. Где сладко пахло пылью и анашой, смешанных в самых непредсказуемых пропорциях. И где всегда было тихо.
После концерта для одной электродрели и перфоратора с оркестром и немелодичного разноголосого гомона предпраздничной толпы на городских улицах, это всеми давно позабытое место идеально подходило.
Мысленно он уже слышал звон колокольчика над дверью, отогревал покрасневшие мочки ушей и кончик носа, и интересовался у хозяина магазина содержимым нового привоза винила, поэтому почти не смотрел по сторонам.
За что поплатился, налетев на высокого мужчину, что-то покупавшего у старичка-карлика в вульгарной цветастой шали.
- Простите. Моя вина. - Рэй посчитал бы инцидент исчерпанным и спокойно поспешил дальше, но от удара покупка мужчины выскользнула у того из рук и рассыпалась по снегу воинством черно-белых шахматных фигурок.
- Еще раз простите. - он остановился, чтобы помочь собрать противоборстующие армии, и только после этого поднял глаза.

***
Все заканчивается кадром сверху – цветным, но без звука.

Микки Пирсон смотрит на него сверху вниз, и улыбался губами божества, заметившего опарыша в навозной куче.

В этом году зима в Готэме выдалась холодной и снежной. Снегоуборочные машины работали даже днем, убирая снег с дорог, и все равно на улицах его было слишком много. Снег, с небольшими перерывами падал уже две недели подряд, укрывая город белым покрывалом. Впрочем, снежный покров только радовал жителей города, особенно детей. Они, до поздней ночи, бегая по улицам играли в снежки и лепили снеговиков. Городское управление украсило улицы горящими ночью гирляндами, на центральной  площади возвышалась большая ель, которую уже успели украсить новогодними игрушками и те блестели в свете разноцветных огоньков. Витрины некоторых магазинов даже в поздний час светились золотистым уютным светом, украшенные новогодними гирляндами, мишурой и золотыми, красными и синими шарами.
Готэм был очень красив. Зимний темно-синий вечерний свет, украшенные к Рождеству улицы и повсюду снег. Когда машины переезжали через мост, их окна отражались в реке. Большие хлопья снега медленно падали на город. Окна в квартирах многоэтажек светились и мигали из-за разноцветных гирлянд.
Темная фигура горгульи, припорошенная снегом стояла на карнизе крыши, которая соединялась с балконом соседнего дома, устремив свою голову в сторону широкой улицы. Перед ним открывался полный обзор на площадь, да и любители украсть чужой кошелек в этом переулке непременно нашлись бы. До острых ушей каменной статуи долетали обрывки разговора, слышные из раскрытого окна:  две женщины, обе недавно разошедшиеся со своими кавалерами, ели индейку, запеченую в духовке (ее жар доходил до горгульи, так, что снег подтаял с одной стороны), и пели сладкие рождественские песенки, говорили гадости про бывших, напивались в хлам, читали вслух женский журнал, играли в «Тривиал Персьют». Рождество с друзьями. В газетах писали, что все больше людей предпочитает праздновать Рождество с друзьями, а не в семье. Так выходит меньше суеты и пустых ожиданий. Да и просто приятнее.
Сам он последние десять лет редко праздновал рождество и новый год в компании кого-то, кроме Альфреда, или если его приглашали (а это случалось всегда), на вечеринки бомонда, только ему редко удавалось присутствовать на них. В этом году он должен был прийти на какую-нибудь вечеринку и собирался сделать это: необходимость присутствия проверялась отсутствием. Он пропустил их слишком много, чтобы не явиться на новогоднюю. Значит, нужно было увеличить время патрулирования улиц сейчас, поймать побольше преступников, чтобы потом спокойно и с удовольствием расслабиться на празднике.
Он любил рождество и новый год. Еще в детстве стоял и смотрел, как зажигают елку, а утром находил под ней подарки. Незабываемое, светлое чувство чудес и праздника, которое приходило с первым снегом и уходило только когда Альфред и другие слуги убирали новогодние украшения. Сейчас, в этом отношении ничего не изменилось, радость и чудеса остались, только теперь он мог сам творить такие чудеса, чем и хотел заняться завтрашним днем.
Одна из женщин вышла покурить. Время близилось к десяти, горгулья вся в снегу сидела не шелохнувшись, пока женщина не привалилась к ней плечом и почти сразу отшатнулась, почувствовав что-то не то. Горгулья повернула голову.
  — Ой!.. Бэтмен?!
Горгулья, стряхнув с себя снег, оказалась темным рыцарем, который  неуловимо наклонился куда-то в сторону, мелькнул раскрытый плащ и он упал на белый снег, растекшись внизу как клякса. Женщина на мгновение затаила дыхание, но раскрытый плащ на самом деле затормозил падение и Бэтмен без повреждений пошел прочь.
  — Эми, Эми, тут Бэтмен! у нас на карнизе сидел Бэтмен!..
  — Что, где?! — сверху, с перил, на которые опирались женщины  на голову Бэтмена посыпался снег. — Бэтмен, Бэтмен, стой! Хочешь печенья? Это домашнее, мы сегодня испекли!
  — Да прекрати! — уже едва слышный голос донесся до Бэтмена второй. — Не позорься!
  — А что такого?..
   — Нужно ему твое печенье...
Бэтмен никак не дал знать, слышал ли он их, только продолжил идти по улице, миновал яркий круг света фонаря и скрылся за углом.
Стоило уйти с главной улицы в переулок, как он преобразился: фонари тут уже ничего не освещали, только луна. Бэтмен поежился, потер руки в перчатках, согревая их. Начало ночи было очень тихим, пугающе тихим. Он еще раз повернул и остановился перед своей машиной. Несмотря на кажущуюся безлюдность темной улицы она была на удивление оживленной. Его машина была закидана снежками. Сбросив снег с капота и крыши, он сел внутрь. Печь все это время работала и в машине было тепло, кто бы мог подумать, что за час на карнизе он так продрогнет? Сейчас бы он не отказался от печенья, оно бы хорошо подошло к горячему какао в термосе. Бэтмен сделал глоток и прикрыл глаза. Может, вернуться? Эта мысль ненадолго развеселила его.
Радио затрещало и на полицейской частоте сообщили об ограблении центрального банка. Ну да, канун нового года и рождество, время покупать подарки, а преступникам не на что. Сунув термос в бардачок, Бэтмен завел машину и та выехала на проезжую часть. Добраться до банка можно было за пять минут при средней загруженности дорог, а Бэтмен  доехал за три: сегодня все сидели дома и радовались праздникам. Полиция еще не успела подъехать к банку, дорога и парковка была свободна. Бэтмен проник в здание банка через пожарную лестницу, проходящую рядом с окном второго этажа. В служебном помещении никого не было. Коридоры банка были погружены в темноту. Скорее всего грабители были в хранилище в подвале или подчищали кассы на первом этаже. Попасть в хранилище можно было несколькими путями: на лифте или по лестнице со второго этажа или через первый этаж у касс. Бэтмен выбрал последнее, решив проверить кассы и не ошибся. Пятеро бандитов подчищали кассы, коротко посмеиваясь. Бэтеранг вырубил одного, ударив по затылку и мужчина мешком упал на пол, утянув за собой мешок и денежный ящик, чем поднял шум.
  — Билли, ты чего? — подельник обернулся на шум и подошел к напарнику, почти сразу закричав. — Шеф! Шеф, тут Бэтме!..
Удар кулака в лицо заставил его замолчать. Еще два точных удара в корпус и противник лежал на полу, а Бэтмен прицепил его наручниками за металлическую ножку перегородки

В полудюйме стоящей на полу душевой воды растворялась кровь.
От холодного света люминесцентных ламп, самых дешевых и потому развешанных везде в больнице, она казалась чернильной и густой даже в тех местах, где уже изрядно перемешалась с водой. "Человек-каракатица".

Обычно смывать с себя останки чужого тела не было необходимости: костюм и перчатки надежно защищали тело от контактов с пациентами на случай возможных инфекций. Переоделся в новый комплект униформы, отправил грязную одежду в прачечную, щелкнул пальцами и, вуаля! - никаких следов чужой блевотины, слез, мочи или мозгов. Ни малейшего напоминания о том, что осталось от тела, увезенного в реанимацию или в морг. И ты - опять герой, сделал свое дело и можешь отправляться в новый рейд по добыче "свежего мяса". Как будто это не больница, а гигантский консервный завод по переработке человеческого вторсырья. Хорошо отлаженная, надежная система, которая не дает сбоев.
По статистике.

36.6 - средняя температура по больнице с учетом покойницкой.
Только вот последняя сегодняшняя пациентка разрушила не одну статистическую модель.
"По статистике число ВИЧ-инфицированных в нашем районе не превышает 0,02%. По статистике 84% зараженных находятся под ежемесячным контролем специалистов. По статистике меньше процента учеников нашей школы склонны к насилию. По статистике...".
Статистика сосет.

- 2864, примите вызов. Три-Майл-лейн, 23850. Эвелин Сандерс, 17 лет, истерический припадок, попытка суицида, возможна венесекция.
Коротко, лаконично, без ненужных подробностей, засоряющих эфир. И после обязательного по протоколу подтверждения и повтора, - тишина. Слабое электронное шипение. Пустое пространство на волне между частотами. Как неуловимый след человека, который только что вышел из комнаты. И ты сидишь в машине больше оглушенный этой тишиной, чем врубающимся звуком сирен; сидишь и пытаешься убедить себя, что можешь повлиять на то, вернется он или уйдет насовсем.

После нескольких громких судебных исков к службе спасения первым пунктом выдаваемой всем бригадам памятки парамедика значится "оказывать помощь только в случае озвученного устного согласия пациента". Про зареванных девочек-подростков с канцелярским ножом в руках, которые неистово полосуют лезвием свои руки, шею, лицо и обещают то же самое сделать с вами, если вы приблизитесь, в памятках не написано ничего.

Робби делает шаг вперед.
Он уверен, что она не ударит.
После первого пореза он уверен, что она не ударит снова.
После третьего, - что сможет до нее дотянуться.
Второй пункт памятки гласит: "в том случае, если пациент в находится в сознании".
Робби вырубает Эвелин Сандерс, семнадцати лет ударом в челюсть.

Уже по дороге в больницу, мать девчонки признается, что две недели назад ее дочери подтвердили положительную реакцию на ВИЧ. При вызове неотложки, она не упомянула об этом, потому что боялась - никто не поедет. Робби сидит с ней рядом залитый кровью, вперемежку своей и ее дочери, и женщина испуганно отодвигается, чтобы случайно к нему не притронуться на поворотах. Она даже не делает вид, что сожалеет.